На самом деле, началось все давно… Очень давно. Примерно тогда, когда предыдущий ректор Академии ИСБ, которого невесть зачем занесло в нехорошие нижние районы, поймал за руку карманника лет 14. Грязный и костлявый подросток оказывал ожесточенное сопротивление, куда там какому-нибудь дикому зверю. Ректор вздохнул, оглядел "добычу" потщательнее, держа за шиворот и сказал подоспевшему патрулю:

– Все в порядке, офицер. Мы немного повздорили с сыном.

С тех самых пор жизнь ректора превратилась в вечный бой. Впрочем, ему по долгу службы постоянно приходилось бороться с капризами, шалостями, а то и откровенным хулиганством своих юных подопечных – курсантов Академии. Подобранный подросток по части оказания сопротивления старшим мог дать почти любому из них сто очков вперед… Но ректор справился. За два года ему удалось заключить с приемным сыном перемирие и жить относительно мирно – как на пороховой бочке с пока еще не зажженным фитилем… Случилась также пара побегов – малолетний уголовник рвался на волю, но ректор каждый раз находил и возвращал мальчика. Будучи генерал-лейтенантом ИСБ сделать это было проще простого.

Отмытый и переодетый мальчик оказался вполне симпатичным, хотя на ангелочка не смахивал ни при каких обстоятельствах. Происхождение его оставалось загадочным – явная примесь европейских кровей, немного монголоидных, но явно не японских и бог знает что еще. Словом, внешность оригинальная. Не менее оригинальными оказались и имя с фамилией. Мальчика звали Онбай Синоби. Имя ректор отмел решительно и сразу, а фамилию присвоил свою, по каковой в дальнейшем сына и называл. Обоих это устроило. Кто же тогда мог знать, чем когда-то станет это имя для курсантов Академии.

К шестнадцати годам парень вытянулся вверх и сухонький невысокий японец – ректор, осознал, что его подопечный, пожалуй, будет во взрослом состоянии одним из самых крупных людей, которых ректору только доводилось видеть. Да и кость у мальчика явно была не тонкой. Тяжелый череп вытянутый сверху вниз больше, чем спереди назад, с хорошо выраженными надбровными дугами, грозившими со временем сделать глазницы еще более глубокими, рельефные скулы, тяжелый подбородок… Широкие, хотя и костлявые до невероятия плечи, длинные мосластые руки и ноги с выпирающими суставами. Мышцы явно не успевали за ростом костей и ректору пришлось ходить по дому с тростью и иногда тыкать ею сына между лопатками – чтобы не сутулился, что при таком росте и худобе было слишком вероятно.

Также за два года удалось установить, что у мальчика все в порядке с интеллектом. Во всяком случае, два года войны с приходящими учителями и преподавателями школы при Академии даром не прошли – в шестнадцать пацан вполне был готов поступить в саму Академию. Что и проделал, почти без всякого принуждения со стороны отца.

В Академии же… В общем, ректор, конечно, шел на определенный риск, но это сработало. В Академии Тадзиро оказался в одной группе с Наследником. Через два месяца ребят было водой не разлить. Благородный Нарихира сумел сделать так, что уличный ребенок начал медленно, но верно, превращаться в достойного друга сына микадо, ухитрившись не набраться от Тадзиро дурного.

На второй курс оба перешли лучшими учениками потока – несмотря на хромающую дисциплину.

Академию же закончили и вовсе ходячие образцы для подражания всему подрастающему поголовью ИСБ-шников. Этим же двоим и принадлежит честь сделать старинную студенческую песенку гимном курсантов. Именно они, на неформальной пьянке после выпускного первый раз исполнили знаменитую песенку "про весло", после чего это и вошло в традицию, сохранившуюся до сих пор. Пресловутое весло кто-то из телохранителей Наследника приволок чуть ли не из самого дворца. Два двухметровых и совершенно не субтильных выпускника – спокойный, как сытый удав, Нарихира и непоседливый, с "шилом в заднице" Тадзиро – исполняли восстановленную из архивных древних записей песенку в сильном подпитии, под дружные хлопки и топот остальной части их группы, не обошлось без влезания на стол и отмахивания все тем же веслом от недовольных.

После этого выпускного оба приятеля отправились в традиционный для молодых ИСБшников небольшой образовательный вояж по Университетам мира (посетив по ходу территорию бывшей Франции, ныне провинции Российской Империи, так что финал "песенки про весло" – "В Сорбонну уезжаю!" – был вполне оправдан!). По возвращении в Эдо, 27-летний Тадзиро всерьез увлекся педагогикой – и оказался в аспирантуре Академии. Параллельно с эти он внял предложению "силовика" ИСБ и влился в качестве стажера в работу спецназа.

По окончании аспирантуры Тадзиро был назначен куратором одной из групп курсантов-первогодков (в которой учился молодой Хисакатта), и начал приобретать первый весомый опыт построения в колонну по четыре юных оторв. Его положение в Академии было уже давно значительным и прочным, когда в результате несчастного случая на полигоне, куда Тадзиро сопровождал подопечных, ему проломило голову, превратив здорового цветущего гиганта в инвалида. Но усилиями Хисакатты, сподвигнувшего медиков на необычную операцию, Тадзиро был возвращен в строй. Правда отныне в его голове приютился биочип, помогающий ему справляться с выпадениями памяти. Более подробно об этом можно прочитать в зарисовке "Генералы, генералы".