Цена мести
– Джузо-о, - нежнейшим голосом протянул Бентен, - Вы неправы. Вы даже не даете мне шанса попробовать. А ведь я наверняка сумел бы... э-э... немного развеселить Вас.
Шеф киберполиции досадливо поморщился, потирая ладонью лоб. Каждое появление этого кошмара - альбиноса в его кабинете превращалось в невыносимую пытку. Из всей троицы он был самым противным. К несчастью, его отношение к своему нынешнему положению не позволяло оказывать должное давление на его психику - если Гогул честно зарабатывал свою свободу, а с едким сарказмом Сенгоку можно было бороться угрозами, то Бентен был непробиваем. Он уже получил твердое убеждение в невозможности свести свой срок заключения к нулю (почти за каждое задание по причине его природной строптивости ему добавляли, а не вычитали с добрый десяток лет), зато уверился в собственной ценности для начальства, а значит, за просто так голову ему не оторвут. И пользовался он этим фактом просто беззастенчиво, доводя Хасегаву до зубовного скрежета.
Сейчас Бентен развлекался своей любимейшей игрой - кокетничал. Нет, грубо домогался!
– У Вас болит голова, Джузо?
– Янагава, я вас больше не задерживаю.
– Мэрилл, для Вас просто Мэрилл... Позвольте, я сделаю Вам массаж, - Бентен поднялся с дивана и сделал шаг по направлению к столу Шефа киберполиции.
– Янагава, - устало, но твердо, как будто разговаривая с надоедливым ребенком, вздохнул Хасегава, - В вашем замечательном послужном списке по недоразумению отсутствуют преступления на сексуальной почве, так что мой долг просветить вас на этот счет. За домогательство предусматривается наказание до двадцати лет лишения свободы.
– Ох! - На прекрасно очерченных алых губах нахала заиграла обольстительная улыбка, - Джузо, Вы неподражаемы! Видите ли, мой нынешний срок составляет что-то около трехсот девяноста семи лет. Это совсем чуть-чуть больше, чем я надеялся прожить. Вам это ни о чем не говорит?
Хасегава неторопливо достал из золотого портсигара тонкую сигарету и щелкнул зажигалкой.
– Текучесть кадров в нашем отделе составляет что-то около пятнадцати процентов в месяц. И поскольку большинство из вас - законченные мерзавцы, уже несуществующие в глазах закона, я не обязан отчитываться за обстоятельства их гибели. Вам это ни о чем не говорит?
Бентен откровенно рассмеялся.
– А я-то считал Вас разумным человеком, Джузо! Вы же и сами прекрасно знаете, что ничего мне не сделаете. Позволю себе напомнить, что вот уже год с лишним я успешно избегаю попадания в ваши пятнадцать процентов, и Вы не станете попусту расходовать ценный кадровый состав, - он нахально уселся на стол прямо перед Хасегавой и наклонился к его лицу, - И потом - я же нравлюсь Вам, правда?.. Господи, какие ужасные сигареты Вы курите!
Ни один мускул не дрогнул в резком, словно высеченном из камня лице Шефа киберполиции. Он невозмутимо посмотрел в светло-карие насмешливые глаза и отвернулся, выпуская изо рта струйку сизого дыма.
– Вы слишком молоды, Бентен. Иначе могли бы и догадаться, что способов унять Вас может найтись предостаточно.
– Вы готовы их продемонстрировать? - улыбнулся Мэрилл. Хасегава сделал еще одну затяжку и стряхнул пепел в тяжелую металлическую пепельницу.
– Не сегодня. Но обязательно.
###
После ухода Бентена Хасегава еще долго сидел за столом, сгорбившись и выкуривая сигареты одну за другой. Пообещать было проще, чем сделать. Кукла чертова! Он действительно почти неуязвим, но ведь не может у него не быть слабых мест! Чего боится Бентен? Чего боится красивый сильный мужчина, считающийся опасным сердцеедом? Чего боится тот, кто пытается унизить..?
Хасегава тронул сенсор селектора.
– Окио, принесите мне самый старый исторический архив, какой только сможете найти. И кофе покрепче...
– Сейчас, сэр!
Несколько минут спустя в кабинет вошла тоненькая стройная девушка в форме.
Она поставила на стол перед шефом поднос с кофейным прибором и выложила футляр с инфо-диском.
– Спасибо, Окио, - Хасегава с усталым удовольствием следил за ее аккуратными ловкими движениями - девушка налила в чашку немного ароматного напитка, добавила ложечку ликера и отступила, вопросительно глядя на начальника.
“Милая девочка. Жаль, что такая светлая головка забита мыслями о преступнике... Сенгоку ей не пара.”
– Можете идти, – сказал он вслух, отодвинув пепельницу с недокуренной сигаретой и вскрывая футляр.
Архивы охватывали историю правоохранительных ведомств за несколько десятков веков. Шеф киберполиции знал, что искал - его интересовали неофициальные методы воздействия на различного рода упрямцев. Спустя пару часов, он удовлетворенно откинулся на спинку кресла - решение было найдено. Хасегава допил давно остывший кофе и вызвал на экран список интересующих его лиц.
###
Бентен высунул руку из-за пленки душевой, нашел предусмотрительно оставленную на вешалке простыню и принялся вытираться плавными поглаживающими движениями. Это было священнодействие, не терпящее суеты. Тем более раздражающим показался Бентену сигнал вызова видео-комма из гостиной. В принципе, этот звонок не мог быть важным - все важные проблемы находили Мэрилла через связное устройство в ошейнике - но неизвестный абонент был так противно настойчив!
Бентен вышел из ванной комнаты и направился в гостиную. Не тратя времени на одевание, он только запахнул плотнее простыню на груди и включил экран.
– Простите, что я побеспокоил Вас... - Мэрилл удивленно приподнял брови, разглядывая прелестного черноглазого юношу, смущенно опустившего голову, – Мне нужно поговорить с Вами.
– Вы уверены, что не ошиблись? Вам нужно поговорить именно со мной?
– Но ведь это Вы - Бентен?
– Несомненно! - улыбнулся Мэрилл. Мальчишка был чертовски привлекателен!
– Позвольте мне войти, я не хотел бы говорить отсюда. Я не отниму у Вас много времени.
Бентен уже успел определить по части видимой на экране обстановки, что юноша говорит с комма консьержа на первом этаже дома напротив.
– Как Вас зовут?
– Видан.
– Поднимайтесь, Видан. Я жду вас.
Через пять минут юноша сидел в гостиной Бентена, смущенно отводя глаза от пристального взгляда хозяина. Бентен с удовольствием рассматривал золотисто-шоколадные, слегка вьющиеся волосы и тонкие нервные руки гостя, сложенные на плотно сжатых коленях.
– Так о чем Вы хотели со мной поговорить?
Мальчик вскинул на него умоляющие темные глаза.
– О, вы убеждены, что никто не сможет услышать нас?
– Нет, не убежден! - засмеялся Бентен, касаясь рукой ошейника.
– Но... тогда... - по нежным щекам покатились крупные слезы и странный гость, спрятав лицо в ладонях, тихо зарыдал.
Удивленный Мэрилл насильно отвел руки юноши в стороны и заставил его поднять голову.
– Послушайте, невозможность поговорить вслух - это еще не конец света. Успокойтесь и напишите все, что хотели мне сказать.
Он положил на столик перед диваном письменные принадлежности и вышел на кухню. Воистину, день начинался странно! Бентен принялся неторопливо заваривать чай, прислушиваясь к звукам из гостиной. Рыдания стихли - видимо, мальчик взял себя в руки и последовал совету.
Когда Бентен с двумя чашками на подносе вошел в комнату, гость сидел на краю дивана возле столика и быстро писал. Со своего места Бентен мог разобрать слова “мафия”, “отомстить Вам”, “отвратительно”.
– И откуда вам все это известно? - спросил он. Мальчик покачал головой и указал на лист, словно давая понять, что написал и это.
– И вы не боитесь? - Бентен сел рядом с гостем на диван.
– Боюсь. Но ведь Вы защитите меня, - Видан стиснул руки у груди, глядя в глаза Мэрилла.
– Вы так думаете? - протянул Бентен, отставляя чашку.
– Да... - прошептал мальчик, протягивая руки ему навстречу.
Остатки опасений Мэрилла исчезли вместе с одеждой милого гостя. Искренность пыла мальчика не оставляла сомнений, и Бентен с наслаждением принял неожиданный подарок судьбы. Разобраться с написанным можно позже...
Бентен вскрикнул и отшвырнул от себя нежное хрупкое тело. Полностью оправдывая поговорку о змее, пригретой на груди, Видан вонзил острые зубы в шею Мэрилла, причем тот готов был поклясться, что почувствовал, как сработал спрятанный в зубе инжектор. Он вскочил на ноги и тут же упал обратно - странная слабость разлилась по телу, голова отяжелела... он хотел нажать на сенсор ошейника, но руки и ноги словно налились свинцом...
Видан с любопытством наблюдал за сменой выражений на лице Бентена - изумление, ярость и, наконец, полное безразличие. Дождавшись, когда киборг прекратил свои попытки подняться, он собрал свою одежду, разбросанную на ковре, подошел к видео-комму и набрал нужный код.
– Добро пожаловать - товар готов.
###
Мэрилл лежал на диване и с бессильной яростью смотрел на двоих мужчин, входящих в гостиную. Он опознал средство, при помощи которого с ним справились так легко - судя по мгновенному действию при малой дозе, это мог быть только трицикломорфин, крайне редкий препарат, использующийся органами безопасности для борьбы с вышедшими из под контроля киборгами. Но кому он мог понадобиться? При нынешнем его состоянии он не способен выполнять ничьи поручения, кроме Шефа киберполиции, а Хасегаве не нужны дополнительные меры, кроме уже примененной... Ах, как чертовски обидно так бездарно погибать из-за собственной глупости!
Началась вторая фаза действия препарата - Бентен уже не чувствовал своего тела и не был способен даже на простейшую мимику. Следовательно, разговаривать с ним не собираются.
Он был не в силах даже двигать глазами, поэтому вошедшие очень быстро исчезли из его поля зрения, приблизившись так, что он мог видеть только обтянутые эластичной черной кожей колени одного из мужчин.
– Вы меня слышите, Бентен? - раздался чуть хрипловатый голос, - Слышите, конечно. Итак, во-первых, вы останетесь живы, хотя я не исключаю варианта, что мы еще не успеем уйти отсюда, а вы уже об этом пожалеете. На второе будет фраза, которую вам нужно запомнить: “Есть много способов...”. А теперь, собственно, к делу.
Двое мужчин легко перевернули обнаженного Бентена спиной вверх. Раздался двойной щелчок открываемого кейса, и перед глазами Мэрилла закачалась петля из сложенного металлизированного шнура.
– Не беспокойтесь, вы ничего не почувствуете. Все, что мы хотим, это оставить вам несколько отметин на память. Конечно, на вас все заживет очень быстро... но память-то все равно останется, правда?
Мужчина не солгал - Бентен не чувствовал боли, но каждый удар заставлял его мучиться в таком приступе бессильной ярости и унижения, что если бы эта энергия могла быть выплеснута, она сожгла бы до основания половину Токио. Когда экзекуция была закончена, палач аккуратно сложил импровизированную плеть обратно в кейс.
– Ну, вот и все. Счастливо оставаться.
– Нет! Стойте, - Видан подошел к дивану с оставленной Мэриллом чашкой чая в руках, - Переверните его.
Бархатистая обивка дивана отодвинулась от лица Бентена и сменилась на чуть озабоченное лицо черноглазого мальчика. Видан смочил кончики пальцев в остывшем чае и аккуратно покапал жидкостью в покрасневшие от неспособности моргнуть, яростные глаза неудавшегося любовника.
– Мне жаль... - прошептал он, целуя Мэрилла в нечувствительные губы, и исчез за дверью.
###
“Спокойно...” - уговаривал себя Бентен, - “Спокойно... сейчас действие кончится...”. Правда, когда наступит это “сейчас”, он не знал даже приблизительно - все зависело от концентрации впрыснутого ему трицикломорфина.
Через полчаса, показавшиеся Бентену бесконечностью, онемевшее тело подало первые признаки жизни - соприкасавшиеся с диванной обивкой спину и бедра начал терзать невыносимый зуд. “Кажется, в Древнем Китае была такая пытка, считавшаяся особо жестокой...” Бентен готов был заплакать от ужасающего чувства беспомощности - собственное тело не повиновалось ему даже в такой малости, как способность закрыть глаза. Наверное, слезы уняли бы эту мучительную резь... Но куда ужаснее была невозможность глубоко вдохнуть - Бентен впервые в жизни осознал, что такое клаустрофобия, ему хотелось закричать, заставить исчезнуть эти стены, не пускающие к нему воздух...
Наконец, постепенно просыпающиеся после оглушения нервные волокна позволили ему, зажмуриться. Приложив невероятные усилия, Бентен сумел перекатиться на край дивана и тяжело рухнул на пол. Стиснул зубы от острой боли, пронзившей неловко подвернутую при падении руку, сделал несколько судорожных глубоких вдохов, тут же заставивших его сглотнуть, подавляя приступ тошноты, и медленно пополз в ванную комнату.
К счастью, дверь была приоткрыта - он сам не захлопнул ее, торопясь на этот злосчастный звонок... Комната осветилась автоматически, реагируя на появление человека, но для того, чтобы включить душ, Бентену пришлось долго подтягиваться на слабых руках, держась за висящее полотенце. К счастью, терморегулятор был запрограммирован на любимую температуру владельца - Бентен сомневался, что ему удалось бы продержаться достаточно долго, чтобы настроить нагреватель. Острые струи воды ударили в плечи, розовыми ручейками побежали по ногам. Бентен отпустил полотенце, на котором висел, и лег лицом вниз на голубоватые плитки пола. Жгучая боль в израненной спине заглушила зуд. Бентен лизнул теплую воду, струящуюся перед его лицом, сделал несколько глотков, потер мокрыми пальцами глаза - теперь он чувствовал себя гораздо лучше, но не настолько хорошо, чтобы суметь выбраться отсюда... Он кое-как выполз из-под струй, краем сознания отмечая свою предусмотрительность - в свое время он не захотел закрыть гладкий кафель специальным шершавым покрытием, по которому сейчас было бы куда тяжелее волочить свое безобразно ослабевшее тело. Он еще не успел покинуть кабинку, когда силы окончательно оставили его, и Бентен уснул, прижимаясь щекой к нагретым водой плиткам.
###
Сенгоку, насвистывая, вышел на лифтовую площадку перед квартирой Бентена и застыл, с недоумением глядя на неплотно закрытую дверь. Даже учитывая их уговор о встрече, не в обычаях Мэрилла было оставлять квартиру незапертой. Он вынул из кармана пистолет, желая про себя, чтобы наличие оружия пришлось объяснять хозяину квартиры как незамысловатую шутку с ограблением, и бесшумно вошел.
Внутри было тихо, только очень мирный звук включенного душа доносился из ванной. Правда, от чуткого слуха Сенгоку не укрылся тот факт, что под душем никто не стоял. Он прошел в гостиную и остановился на пороге, задержав дыхание.
Светло-бежевая обивка дивана была покрыта недвусмысленными красно-бурыми пятнами. Судя по расположению пятен, на диване лежал человек с порядком окровавленной спиной. Несколько отметин поменьше на полу свидетельствовали о том, что лежавший решил пересечь комнату не переходя в вертикальное положение. Сенгоку сглотнул и бросился в ванную.
Вид лежащего на полу Бентена заставил его крепко выругаться. Длинные рубцы, уродующие белую кожу на спине, ягодицах и бедрах, уже не кровоточили, но выглядели отвратительно. Сенгоку выключил воду, опустился на корточки рядом с другом и приподнял его за плечи.
– Черт тебя подери, Бентен, ты что, решил заняться садомазохизмом?!!
Бентен открыл мутные бессмысленные глаза, посмотрел мимо Сенгоку и снова уронил голову.
– Ты употребляешь наркотики? - спросил потрясенный Сенгоку. Подобная мысль была настолько болезненно абсурдна, что на мгновение лишила его способности здраво рассуждать.
Бентен тихо прошептал что-то неразборчивое. Сенгоку снова выругался с досады, поднял друга на руки и перенес в спальню. Бережно опустив его на голубой шелк аккуратно застеленной кровати, он взялся за поиски аптечки. Как и можно было ожидать, в ней не оказалось ничего, кроме ароматического масла и полупустой баночки крема для рук.
Сенгоку присел на край кровати, обхватил голову руками и горько рассмеялся. Ну да, можно себе представить Бентена, заказывающего службе доставки: “Мне что-нибудь от порезов мононитью, пожалуйста!”.
– Господи, ты можешь хоть попытаться объяснить, что произошло?!
Бентен снова зашевелил непривычно бледными губами.
– Что-что?
– Трицикломорфин... - повторил Бентен чуть громче, - Листки на столе в гостиной...
– Нет там никаких листков, - устало сказал Сенгоку, - Ничего нет, кроме подноса с двумя полными чашками. У тебя был гость?
– Нет, это я сам...
Сенгоку собирался вспылить, но вовремя сообразил, что Бентен просто язвительно шутит, раздраженный собственным плачевным состоянием и тем, что его в таком виде застали. В обычное время заставить его признать, что он нуждается в помощи, означало приложить усилия, способные нарушить устройство мира.
– Черт... ладно, скажи мне сам, что я могу сделать для тебя.
Бентен пошевелился, с трудом оторвал голову от подушки и взглянул сквозь спутанные мокрые волосы неожиданно хищно и зло.
– Отпечатки пальцев с чашек.
Сенгоку кивнул.
– ОК, а с тобой?
Бентен отвернулся.
– Слушай, перестань ломаться, как девочка! У тебя есть выбор - либо ты сам говоришь мне, что нужно сделать, либо я вызываю медиков.
Бентен поколебался, но ответил.
– В аптечке есть масло... вотри мне его в спину, пожалуйста.
Сенгоку открыл флакон и усмехнулся:
– Ладно, надеюсь, у тебя здесь нет скрытых камер, чтобы зафиксировать этот факт моего морального разложения! - Бентен вскинулся, но был насильно уложен обратно.
– Ладно уж, лежи! Ты так ослаб, что я, полагаю, могу не бояться за свою бесценную нравственность.
###
Хасегава прокрутил запись еще раз. Лицо Бентена, увидевшего несколько самых интересных кадров в ответ на очередную дерзость, до сих пор стояло у него перед глазами. “Прекрасное средство, черт побери! Жаль, что оно вряд ли будет узаконено. М-да, все новое - хорошо забытое старое... Осталось обеспечить круглосуточное наблюдение.”
Шеф киберполиции был очень доволен сегодняшним днем.
###
– Ты можешь найти человека в базе Города по этим данным?
Гогул взял из рук Бентена прекрасно выполненный цветной тушью портрет и слайд с отпечатками пальцев.
– Никаких проблем, если информация о нем не входит в закрытый фонд.
– А если входит?
Гогул внимательно посмотрел на партнера.
– Тогда проблемы будут. Но для агента киберполиции, ведущего расследование, существует допуск запроса.
– У меня нет допуска, Гогул. И не будет.
Хакер молча положил рисунок и слайд под сканер. Бентен оперся рукой на спинку его стула и впился глазами в экран.
Через три минуты на мониторе появилось изображение невысокого темноглазого мальчика с коротко стриженными каштановыми волосами.
“Видан Раэн, 19 лет, рост 169 см, вес - 52 кг. Профессиональный танцор. Осужден за кражу на 15 лет. Освобожден досрочно...”
– Да, это то, что я искал, - кивнул Бентен.
– Интересуешься танцами?
– Нет, условиями досрочного освобождения.
###
Видан стянул с себя мокрое трико, бросил его в угол раздевалки и устало сел на стул перед зеркалом. Сегодняшнее выступление вымотало его до предела. “Теряешь форму!” - сказал он, усмехаясь, своему отражению. Отражение скривилось в ответ. Видан взял из коробки смоченную лосьоном салфетку и принялся смывать яркий эстрадный макияж.
Бесшумно появившаяся в зеркале за его спиной белая фигура заставила Видана вздрогнуть, и тут же сильные тонкие пальцы накрыли его рот.
– Не надо кричать. – Посетитель наклонился вперед, глядя красно-карими миндалевидными глазами в глаза отражения Видана, – Ты останешься жив, если сейчас расскажешь мне все о том, как ты ввязался в эту историю и кто твои... партнеры. В противном случае... - Бентен провел рукоятью сая над уставленным косметикой столиком. Гладко срезанный угол со стуком упал на пол, вместе со стоявшей на нем коробкой для пудры. Белое облачко взметнулось и повисло, медленно рассеиваясь и оседая на босую ступню Видана. Юноша посерел от ужаса и поднял глаза на бесстрастного Бентена.
– Я... не скажу тебе.
– Я все равно найду их. С тобой - чуть раньше, без тебя - чуть позже. Разница только в том, что в первом случае ты остаешься цел и невредим.
– Я ничего не скажу тебе...
В коридоре раздались шаги, и Бентен молниеносно оказался у двери.
– Видан... - вошедший не успел продолжить фразу, как его втянули в гримерную, ударили спиной о дверь и прижали к его груди растянутую тонкую, еле видимую струну. По всей вероятности, он был в курсе о неприятных свойствах мононити, поэтому только покосился на опасно близкую мерцающую линию и замер, стараясь даже не дышать.
Бентен, не отрываясь, смотрел в скуластое некрасивое лицо, на котором нежно светились двумя черными опалами знакомые глаза. О, он ни с кем не спутал бы обладателя этого голоса с характерной хрипотцой, этого запаха кожи...
– Тебя тоже отпустили досрочно за небольшую услугу?
Тот кивнул.
– И не предупредили, чем для тебя это кончится?
– Предупредили.
– Очень хорошо, - криво усмехнулся Бентен, - Мне не придется разъяснять, что я сейчас буду делать.
– Оставь моего брата! - Видан бросился вперед, но был остановлен резким движением изящных белых рук в направлении груди пленника.
– Спокойнее, маленькая тварь, ты можешь случайно сократить и без того недолгие последние минуты своего родственника. Итак, если вы называете мне имя третьего, я всего лишь отрежу тебе руки. В противном случае это будет голова.
Пронзительный писк связного устройства оборвался голосом Шефа киберполиции.
– Оставь этих людей в покое и немедленно вернись в машину. У тебя тридцать секунд, и я попробую забыть, что ты только что собирался совершить убийство. Время пошло.
Видан, белый как мел, вытянул трясущийся палец в направлении Бентена и выговорил:
– Гадина... какая же ты гадина!
Бентен медленно повернул к нему окаменевшее лицо.
– Ты калечишь и убиваешь таких же, как ты сам, за то, чтобы уменьшить срок своего заключения за куда более страшные преступления, так неужели чужая свобода не стоит нескольких царапин на твоей драгоценной шкуре!?
Бентен стиснул зубы, его руки, держащие растянутую мононить, мелко вздрагивали.
Шеф киберполиции Джузо Хасегава сидел в своем кресле, курил и, не отрываясь, смотрел на встроенный в золотую зажигалку таймер, отсчитывающий последние секунды.